Quoddam

О фильме “Придурки-2″ (США, 2006)

Автор: Julia Shuvalova (Юлия Н. Шувалова)

(Оригинальная публикация – www.afisha.ru, 14 октября 2006)

Когда «красноречивый сумасброд» Руссо написал «Новую Элоизу», он предупредил девушек, что, если они прочтут его роман, они погибли. Предупредил, разумеется, в предисловии, чтобы читали дальше.

Трейлер “Придурков” говорит: «Все трюки сделаны профессионалами, поэтому ни ты, ни твои глупые дружки не пытайтесь их повторить». То есть, логически рассуждая, если человек пьет конскую сперму, то он это делает профессионально, как футболист пасует мяч. Ну, зритель и смотрит, потому что интересно, какие еще трюки есть в арсенале заокеанских профессионалов. К слову, в ленте новостей однажды проскочило сообщение, как полиция арестовала лежавшего в конюшне мужчину, усыпанного оливками, нежившегося от удовольствия перед лошадью, которая эти оливки слизывала. За реализацию навязчивой фантазии мужчине вменили в вину сексуальное надругательство над животным. «Придурков» же до сих пор преследует только свист христианских групп.

Долго можно размышлять над тем, насколько симптоматично появление подобных фильмов. На MTV вообще очень любят показывать эпизоды из жизни отважных скейтеров. Им, к примеру, нравится голышом кататься по льду на коньках. И падать, так чтобы всякий удивляться, почему у них по-прежнему на месте все части тела, и ни одного синяка нигде (правда, тело ой как болит к концу короткой программы). Ну, и давайте согласимся, сие редко изучаемое физическое явление (зависимость появления кровоподтека от удара) действительно заслуживает интереса.

Такие манифестации суб-культуры появляются и существуют на волне всеобщего ужаса и отрицания. Смотреть эти фильмы – то же, что читать «Сто двадцать дней Содома»: ничего, кроме глубочайшего отвращения, в первый раз не ощущается. А потом неожиданно понимаешь: так это же гипербола! Роман де Сада – это порнофильм с участием Гаргантюа, который наполовину ничего не делал. А «Придурки» – это сага о тех, кто стал буквально и целиком реализовывать все самые дикие идеи и экранизировать идиотские анекдоты ниже пояса.

Проблема есть одна-единственная, и, как показывает практика, уже дважды опасения (или ожидания?) оправдывались. Скандальный роман Руссо вошел в анналы литературы, как один из лучших романов о любви, которым, как известно, зачитывалась даже Татьяна Ларина. Де Сад предвидел развитие порнографии, что блестяще иллюстрируют и приснопамятные «Сто двадцать дней…», и многие другие романы. Больше того, «Сто двадцать дней…» можно читать, как сценарий многосерийного порнофильма, написанный задолго до рождения кинематографа. А вот теперь у нас есть вторая серия «Придурков». Как знать, может, фильмы именно этого жанра откроют перед нами новые горизонты?..

Адаптирующий ангел

О фильме “Гамлет” (США/Великобритания, 1996)

Автор: Julia Shuvalova (Юлия Н. Шувалова)

(Оригинальная публикация – www.afisha.ru, 14 августа 2006)

Сегодня Кеннет Брана сражается на двух фронтах: снимает «Волшебную флейту» и доделывает «Как вам это понравится». Музыку Моцарта дополнит канонада Первой мировой, а Орландо ухаживает за Розалиндой в японском саду. В общем, as you like it…

А вот в далеком 1997 г. Брана решил, что снимать «Гамлета» ему нужно или сейчас, или никогда. Само название – «”Гамлет” Уильяма Шекспира» – напомнит киноману и «”Дракулу” Брэма Стокера» и «”Франкенштейна” Мэри Шелли». Отчасти этот фильм задумывался как манифест режиссерской потенции Брана, в коей, раздраконив «Франкенштейна», критики усомнились. В пику им, ирландец взялся экранизировать текст 1623 г. Целиком. И снимать этот 4-часовой opus magnum решил обязательно на пленке 70 мм, для пущей монументальности. Пригласил Дерека Джакоби, Джули Кристи, Робина Уильямса, Билли Кристала, Джека Леммона. И, дабы облегчить публике понимание Шекспира, действие развернул в середине 19 в. В его глазах это было время роскоши, секса и политических интриг, – всего того, что ныне интересует читателей глянцевых журналов.

Однако вышла оказия. Середина 19 в. вообще была временем, когда по влюбленной в готику романтической Европе бродили не только фантомы прошлого, но и призраки будущего. В перспективе самым влиятельным оказался, разумеется, призрак коммунизма, о чьем приходе все принцы были уведомлены. Однако у Брана таких привидений набралось куда больше: к примеру, латексная маска или софит, отражающийся в зеркале. Впрочем, коммунизм коммунизмом, но вот костюмы Готье в гринуэевском «Поваре…» определенно не давали Брана спать. Над «Гамлетом» пришел работать Калвин Клейн, чей лейбл отныне гордо сияет на майках Гамлета и Лаэрта. И – невозможно удержаться от иронии – выходит, что мозг Принца Датского тревожили не один, а сразу три призрака: дух отца, призрак коммунизма и привидение еще не родившегося американского модельера. Было от чего с ума сходить, скажете вы.

Конечно, есть и масса замечательных моментов. Обнаженный, трепетный Гамлет (Брана) в постели с Офелией (Кейт Уинслет), – такого раньше не было. Жерар Депардье в одном-единственном кадре. Голос Хосе Каррераса. Прекрасная, хотя порой излишне сентиментальная, операторская работа. Полный текст опять же, если у вас до книги руки не дошли. «Гамлет» Кеннета Брана – восхитительный фильм, но смотреть его надо до фильмов Козинцева и Дзеффирелли. После них брановский голливудский апофеоз уж очень слепит глаза.

«Адаптирующий ангел» – это парафраз названия фильма Луи Бунюэля о кучке буржуазии, которая однажды так увлеклась праздником, что забыла разойтись по домам. «Гамлет» Брана – это не современная экранизация Шекспира. Это история о том, как одно буржуазное семейство середины 19 в. разыграло трагедию Шекспира, забыв, что новые костюмы – это лишь начало. В век Шопенгауэра и начал психиатрии Клавдий запросто мог объявить пасынка недееспособным и отправить куда-нибудь на воды. И это была бы уже совсем другая история…

Как все остальные

О фильме “Мужчина как женщина” (Франция, 1998.)

Автор: Julia Shuvalova (Юлия Н. Шувалова)

(Оригинальная публикация – www.afisha.ru, 25 апреля 2006)

Кино учит нас «разумному, доброму, вечному». В случае с фильмом «Мужчина как женщина» можно научиться еще давать фильмам названия, такие, чтобы дух захватывало, когда пытаешься разгадать их смысл. Французское un homme est une femme comme toutes les autres на русский переводится как «мужчина такой же, как все остальные женщины». У меня, например, возникают ассоциации с ведущими метросексуалами планеты и японскими мужчинами, которые, согласно последним данным, пристрастились к салонам красоты. А вот создатели фильма, похоже, вообще ничего не имели в виду. Просто повесили название, как табличку над входом. А что за дверью, не сказали.

За дверью – рассказ о гее-еврее, которого заставили жениться под угрозой лишения наследства. Одна только фабула звучит, как анекдот. Начать хотя бы с созвучия; и, поверьте, если «гей-еврей» перевести на английский, получится не менее смешно – gay Jew, веселый еврей. Ну и, в конце концов, гей-еврей – такого в кино еще, вроде, не было.

А дальше, как положено, фабула начинает трансформироваться в сюжет. Наш Симон (де Кон) играет на кларнете – семейной реликвии. Безнадежно влюблен в женатого кузена. Проматывает отцовские деньги на свою «дольче вита». Наконец, отец не выдерживает, зовет сына на ковер и говорит: больше не дам тебе ни одного франка, пока не женишься и не родишь мне наследника. Сын ему: папа, я же гей. А тот в ответ: ни франка! Повесил сын голову и пошел в ресторан на рояле играть. Играет себе, играет, и замечает прекрасную девушку (Зильберштейн) напротив. Разговорились. У Розали, оказывается, сопрано, и ездит она с этим сопрано по французским городам и весям, выступая перед еврейской публикой. Затем, как у Пушкина, наши герои «понравились,… а вскоре стали неразлучны». Благо девушка религиозная оказалась: до свадьбы – ни-ни. Ну, а Симону только того и надо. Да и к девушке появилась у него особая нежность. Правда, на пути возникли препятствия в лице отца Розали, но тирану хватило «Бубликов» и нескольких бутылок накануне свадьбы, чтобы полностью перевоспитаться. Великая вещь, кино…

Собственно, все замечательное и веселое в «Мужчине…» ограничивается перечисленным выше. Потому что у истории о гее-который-стал-гетеросексуалом, по идее создателей, не могло быть хэппи-энда. И мало-помалу все начинает катиться к самому предсказуемому финалу, по пути поражая зрителя количеством нелогичных ситуаций и реплик. Бессвязность нагнетается, а шутки начинают появляться шутки ради, что никогда ничего хорошего не предвещает. Для примера, в начале фильма героиня Зильберштейн знать не знает и слышать ничего не хочет о гомосексуализме. Когда к середине картины дело доходит до свадьбы, и Симон накануне торжества признается, что он гей, Розали проявляет чудеса эрудиции: «Активный или пассивный?» – с нескрываемым любопытством во взоре спрашивает она. Смешно? Едва ли. Тем более что они все-таки поженятся, и у них все получится, и девушка даже забеременеть успеет, однако гей не тиран-отец, и он не перевоспитывается. И окончится эта многообещающая сказка грустно, под дождем, для пущей проникновенности. Впрочем, не нужно переживать, что хэппи-энда не вышло. По крайней мере, у нас есть «мужчина как женщина», – что бы это ни значило.