О фильме “Мужчина как женщина” (Франция, 1998.)

Автор: Julie Delvaux

(Оригинальная публикация – www.afisha.ru, 25 апреля 2006)

Кино учит нас «разумному, доброму, вечному». В случае с фильмом «Мужчина как женщина» можно научиться еще давать фильмам названия, такие, чтобы дух захватывало, когда пытаешься разгадать их смысл. Французское un homme est une femme comme toutes les autres на русский переводится как «мужчина такой же, как все остальные женщины». У меня, например, возникают ассоциации с ведущими метросексуалами планеты и японскими мужчинами, которые, согласно последним данным, пристрастились к салонам красоты. А вот создатели фильма, похоже, вообще ничего не имели в виду. Просто повесили название, как табличку над входом. А что за дверью, не сказали.

За дверью – рассказ о гее-еврее, которого заставили жениться под угрозой лишения наследства. Одна только фабула звучит, как анекдот. Начать хотя бы с созвучия; и, поверьте, если «гей-еврей» перевести на английский, получится не менее смешно – gay Jew, веселый еврей. Ну и, в конце концов, гей-еврей – такого в кино еще, вроде, не было.

А дальше, как положено, фабула начинает трансформироваться в сюжет. Наш Симон (де Кон) играет на кларнете – семейной реликвии. Безнадежно влюблен в женатого кузена. Проматывает отцовские деньги на свою «дольче вита». Наконец, отец не выдерживает, зовет сына на ковер и говорит: больше не дам тебе ни одного франка, пока не женишься и не родишь мне наследника. Сын ему: папа, я же гей. А тот в ответ: ни франка! Повесил сын голову и пошел в ресторан на рояле играть. Играет себе, играет, и замечает прекрасную девушку (Зильберштейн) напротив. Разговорились. У Розали, оказывается, сопрано, и ездит она с этим сопрано по французским городам и весям, выступая перед еврейской публикой. Затем, как у Пушкина, наши герои «понравились,… а вскоре стали неразлучны». Благо девушка религиозная оказалась: до свадьбы – ни-ни. Ну, а Симону только того и надо. Да и к девушке появилась у него особая нежность. Правда, на пути возникли препятствия в лице отца Розали, но тирану хватило «Бубликов» и нескольких бутылок накануне свадьбы, чтобы полностью перевоспитаться. Великая вещь, кино…

Собственно, все замечательное и веселое в «Мужчине…» ограничивается перечисленным выше. Потому что у истории о гее-который-стал-гетеросексуалом, по идее создателей, не могло быть хэппи-энда. И мало-помалу все начинает катиться к самому предсказуемому финалу, по пути поражая зрителя количеством нелогичных ситуаций и реплик. Бессвязность нагнетается, а шутки начинают появляться шутки ради, что никогда ничего хорошего не предвещает. Для примера, в начале фильма героиня Зильберштейн знать не знает и слышать ничего не хочет о гомосексуализме. Когда к середине картины дело доходит до свадьбы, и Симон накануне торжества признается, что он гей, Розали проявляет чудеса эрудиции: «Активный или пассивный?» – с нескрываемым любопытством во взоре спрашивает она. Смешно? Едва ли. Тем более что они все-таки поженятся, и у них все получится, и девушка даже забеременеть успеет, однако гей не тиран-отец, и он не перевоспитывается. И окончится эта многообещающая сказка грустно, под дождем, для пущей проникновенности. Впрочем, не нужно переживать, что хэппи-энда не вышло. По крайней мере, у нас есть «мужчина как женщина», – что бы это ни значило.